Образ романтической возлюбленной междудвумя культурами: - Артем Юрьевич Перетятько; Мария Антоновна Селезнева (Центральноевропейские исследования)
Изучение эволюции нарративов, созданных донскими казаками в первой половине XIX в., представляет собой сложную исследовательскую задачу, поскольку, если не брать делопроизводственную документацию, от этого времени уцелели лишь отдельные тексты, часто вырванные из контекста. В то же время исследования подобной тематики представляются достаточно перспективными. Тексты донских авторов часто наглядно демонстрируют механизм трансформации наработок высокой культуры XIX в. при их интерпретации любителями. Учитывая неизбежно индивидуальный характер подобной трансформации в каждом отдельном случае, в рамках микроисторического подхода в статье рассмотрен частный вариант подобной трансформации, переводы любовной лирики Адама Мицкевича казачьим офицером Иваном Ульяновым. И. С. Ульянов (1803–1874) был донским общественным деятелем XIX в., генерал-майором и писателем. В его обширном наследии, большая часть которого никогда не публиковалась, представлены доселе неизвестные прозаические переводы лирики польского поэта, выполненные в 1820-е годы. Девять из одиннадцати переведенных Ульяновым стихотворений представляют собой лирические произведения, посвященные недоступности любимой или разлуке с ней. При этом в рамках традиционных казачьих матримониальных практик основной формой взаимодействия полов был брак, заключенный по воле и в интересах родителей и предполагающий долгую разлуку мужа с женой в связи с регулярными выходами на службу. Случаи ухода от традиционного для казаков понимания гендерной роли женщины в конце XVIII — начале XIX в. часто встречаются и в текстах (включая автобиографические) других донских казаков, испытавших влияние европейской культуры (А. К. Денисов, И. И. Краснов). В подобном контексте любительские переводы И. С. Ульянова демонстрируют то, как текст польской культуры менял свой смысл при переносе в казачью среду: стихотворения на хорошо знакомую польскому читателю тему недоступной любимой в переводе превращались в прозу о принципиально новой для казачьего читателя возможности иной гендерной роли женщины.